Иванов спорит о частных вопросах методики
Совершенно ясно, что М.Ф. Иванов спорит о частных вопросах методики, стоя полностью на менделистском основании, что прекрасно иллюстрируется хотя бы еще следующей цитатой: «...академик А.С. Серебровский приводит пример, что методика ВИЖа дала возможность Я.Л. Глембоцкому показать связь гена серой окраски кара-кулей-ширази с летальностью в гомозиготном состоянии (выделено мной. —А.Л.). Но такую же связь окраски с летальностью в гомозиготном состоянии еще раньше т. Глембоцкого показали Константинеску в Румынии на серых пурканах и Михновский в Польше на сокольских овцах, которые вижевской методикой не пользовались»78. Чтобы по: казать, что М.Ф. Иванов вовсе не отрицал принципиально методику ВИЖа, сошлюсь на его сочинение «Свиноводство» (8-е изд., 1937, Сельхозгиз79): «Испытание хряков по наследственным качествам проводится в племхозах по инструкции, разработанной Всесоюзным институтом животноводства...»
Оценку наследственных качеств хряков проводят методом диал-лельного и полиаллельного скрещивания (схемы 5 и 11). Как и многие другие «неудобные» места, и эти слова заменены в «избранном» издании 1949 г. точками80.
Наконец, если мы внимательно прочтем «Тезисы к программе научно-исследовательских работ по генетике и селекции овец в СССР»81 (декабрь, 1930), то мы в них не найдем ничего, показывающего, что автор отклоняется от общепринятой в то время классической менделистской генетики.
Таким образом, не может быть решительно никаких сомнений в том, что М.Ф. Иванов сознательно пользовался в свои зрелые годы методикой менделизма-морганизма, и она ему, очевидно, не помешала в его селекционных достижениях. Но могут возразить, во-первых, что менделизм тут ни при чем, и что М.Ф, Иванов просто пользовался старинной методикой скрещивания. Во-вторых, могут сказать, что М.Ф. Иванов все-таки признавал наследование приобретенных свойств. Разберем эти возражения.
Конечно, методом скрещивания пользовались с незапамятных времен, но этот стихийно выработанный прием еще в меньшей степени может быть назван дарвинистическим или мичуринским, чем мен-делистским. В частности, триумф английского свиноводства, крупная белая английская свинья (йоркшир), получена в 1851 году английским ткачом Иосифом Тулей. Об этом сообщает М.Ф. Иванов82.
Английские породы свиней получены в результате скрещивания простых европейских свиней с неаполитанской, а затем с китайской..' Отсюда получились белые, черные и рыжие английские свиньи. Мелкая белая свинья, быстро откармливающаяся, была слишком не*жна для пастбищного содержания, и от скрещивания ее с местной некультурной свиньей Иосиф Тулей и вывел ту породу, которая вполне пригодна для пастбищного содержания, достигает 80 пудов веса и является в настоящее время породой, наиболее распространенной в мире.
Менделизм дал научное обоснование тем методам селекции, которыми интуитивно пользовались такие выдающиеся самородки, как этот английский ткач Иосиф Тулей или как коневод графа Орлова, который и был фактически селекционером нашего орловского рысака. Но дальше, при разборе эволюции взглядов на наследственность М.Ф. Иванова, мы увидим, какую выдающуюся роль сыграл менделизм в формировании его взглядов на наследственность.
Ранние работы М.Ф. Иванова собраны в 3-м томе его избранных сочинений. В предисловии к этому тому Л.Н. Гребень, ссылаясь на первую пробную лекцию М.Ф. Иванова в 1900 г. о наследственности, говорит83: «М.Ф. Иванов подверг резкой критике распространенные в то время теории наследственности. Указывая на слабые стороны каждой из них, и в частности «теории» Вейсмана, Михаил Федорович уже тогда отстаивал основной принцип мичуринской биологии — наследование признаков, приобретенных в процессе жизни и развития живого организма. В статьях «Акклиматизация и вырождение сельскохозяйственных животных» и «Интересный случай наследственности» Иванов развивает и обосновывает это положение, а в статье «Порода и корм» категорически утверждает, что корм и кормление оказывают гораздо бблыпее влияние на организм животного, чем порода и происхождение. Экспериментальными работами, результаты которых помещены в этом разделе, Михаил Федорович доказал, что «законы» Менделя о наследовании признаков не подтверждаются».
Конечно, всякий ученый претерпевал эволюцию взглядов. В 1900 году М.Ф. Иванов действительно не был менделистом по той простой причине, что тогда менделистов вообще не было. Ведь законы Менделя были вновь открыты в 1901 году. М.Ф. Иванов писал84:
«Из этого краткого обзора теорий наследственности можно видеть, что ни одна из них не разъясняет вполне законов наследственности, и поэтому справедливо признается всеми натуралистами, что законы, управляющие наследственностью, неизвестны (выделено мной. — А.Л.). Никто не может сказать, говорит Дарвин, почему какая-нибудь особенность в отдельных существах одного вида или видов разных иногда передается наследственно, иногда не передается; почему потомок часто в известных признаках возвращается к типу дедки или бабки или какого-нибудь более отдаленного предка и т.д.».
Далее М.Ф. Иванов указывает на попытки ряда авторов установить правила наследственности и считает наиболее удачными попытки Геккеля и Рибо, в особенности последнего.
Сейчас лысенковцы пытаются доказать, что Мендель ничего нового в биологию не внес, что расщепление было известно и до него. Факты расщепления, конечно, были известны, но только при помощи законов Менделя и хромосомной теории они были уложены в стройную систему, и «наиболее удачная попытка» Рибо (по М.Ф. Иванову) сейчас совершенно позабыта. Статья 1900 года только подчеркивает значение менделизма и объясняет, почему менделисты, как Бэтсон и другие, на радостях подлинно крупного открытия впали в его переоценку.
Статьи М.Ф. Иванова «Акклиматизация и вырождение» (1910) и «Интересный случай наследственности» (1912) еще не носят следов знакомства с менделизмом, но отнюдь не являются категорическим отрицанием даже вейсманизма: «...несомненно, что зародышевая плазма половых клеток должна быть в значительной мере защищена от видимых влияний, так как в противном случае не было бы константности (постоянства) видов, существующей часто в течение огромного периода времени. Но совершенно немыслимо в настоящее время отрицать возможность влияния внешних раздражений или каких-либо других причин на зародышевую плазму непосредственно или через другие клетки организма...»85
Приведя ряд экспериментальных данных из литературы, М.Ф. Иванов затем приводит случай, где от кобеля с обрубленным хвостом в числе других щенят родился один с коротким хвостом. М.Ф. Иванов на основании этого изолированного факта вполне резонно допускает: «Возможно, что это случайное совпадение»86.
Вряд ли этот случай с короткохвостым щенком от бесхвостого кобеля (к которому и при описании его М.Ф. Иванов относился со скептицизмом) может рассматриваться как серьезный довод в пользу наследования приобретенных свойств.
Весьма возможно, конечно, и даже вероятно, что М.Ф. Иванов не был и в зрелый период своей деятельности догматическим отрицателем наследования приобретенных свойств, но он в своей практике селекции пользовался только «консервативной наследственностью», отнюдь не делая попыток ее «расшатывать». Всякий вправе критиковать его за эту позицию, но причесывать его под лысенковца мы не имеем никакого права.
Я привел так много цитат из сочинений Иванова не только для того, чтобы доказать с очевидной достоверностью, что М.Ф. Иванов не имеет решительно никакого отношения к так называемому «советскому творческому дарвинизму» в понимании Лысенко, но и для того, чтобы показать, к каким беззастенчивым методам фальсификации прибегают лысенковцы, чтобы записать в свой актив не принадлежащее им научное наследство. Мертвые не могут заступиться за себя, обязанность живых — восстановить подлинный научный облик выдающегося деятеля советской науки, бессовестно искаженный erg учеником.