Лысенковщина в биологии

Критику отдельных практических предложений Лысенко и его школы можно было бы продолжить, коснуться того, что или его предложения не новы и давно были отброшены в силу малой их эффективности, или нецелесообразны, или еще не проверены. Я имею в виду такие его предложения, как посадка картофеля мелкими кусками, летние посадки свеклы, летние посадки семенной люцерны, посевы на стерне в Сибири, внутрисортовое скрещивание и т.д. Мне думается, что и разобранных детально примеров достаточно, чтобы показать, что выводы Лысенко вовсе не заслуживают того доверия, на которое он претендует.
Сейчас следует коснуться вопросов, чем объясняется такой резкий разрыв между огромным количеством практических предложений и низким уровнем надежности выводов Лысенко. Я считаю, что здесь имеет место общая причина: низкий уровень научной методики Лысенко, причем в ходе его деятельности этот уровень не повышался, а падал, и методика его последних работ может быть названа скольконибудь научной только при самом снисходительном, маниловском отношении.
Начал свою работу Лысенко на солидной опытной станции, достаточно солидно аргументировал и печатал с подробностями, делающими его работу доступной настоящей научной критике. В дальнейшем он стал преимущественно оперировать данными, отобранными непосредственно в производстве, и печатать обычно очень кратко, большей частью в газетах и других изданиях, рассчитанных на массового читателя, а не на специалистов. Эти обстоятельства многими считаются большим достоинством Лысенко. Пишет кратко, так и следует, чтобы было, как говорят, «словам тесно, а мыслям просторно». Работает непосредственно на сельскохозяйственном производстве, чего же лучше: мероприятия сейчас же внедряются в жизнь на огромной территории, из народа выдвигается огромное количество научных работников, с неимоверной быстротой двигающих науку вперед, в отличие от двигающихся черепашьим шагом опытных станций. И какая огромная экономия государственных средств получилась бы, если бы основная научная работа была бы перенесена в хаты-лаборатории! Никто не отрицает желательности и возможности научной работы на периферии и непосредственно на производстве, это направление надо поддерживать, но значение его было чрезвычайно переоценено Лысенко. Причина такой переоценки заключается в том, что Лысенко не сознавал принципов современной научной методики, но начав работу на опытной станции в Гандже (ныне в Кировоабаде), возглавлявшейся таким высококвалифицированным опытником и селекционером, как Н.Ф. Деревицкий, он, естественно, выполнял требования научной методики, так как вся станция работала строго научно.
Чтобы показать, в чем заключаются эти принципы, придется высказать некоторые азбучные истины опытного полевого дела.
Эта методика опытного дела покоится на требовании соблюдать три принципа:
— надежность выводов, т.е. гарантию от ошибок;
— гибкость выводов, т.е. получение не одного рецепта, пригодного для всех зон, а установление, по возможности, точно сформулированных законов, на основании которых можно бы получать конкретные рецепты для частных случаев;
— экономичность работы, т.е. достижение надежных и экономичных выводов с минимальной затратой сил и средств.
Эти три принципа в значительной мере антагонистичны: если мы будем предъявлять повышенные требования к надежности выводов, то нам придется поставить больше однообразных опытов и охватить меньшую часть программы. Иногда эта погоня за чрезмерной надежностью (при отсутствии научной методики) приводит к тому, что не только расходуются чрезмерные средства, но и надежность не достигается. Как прекрасно выразился Р. Фишер: не только стреляют из пушек по воробьям, но и в воробьев-то не попадают.