Лысенковщина в биологии

Появление новых небывалых свойств и качеств. Здесь мы тоже имеем смешение понятия гена 'с понятием признака, но с другой точки зрения. Мичурину, как и многим другим критикам менделизма, кажется, что законы Менделя требуют или поглощения одного свойства другим, или промежуточного признака, но новообразования не допускают. Совершенно аналогичные рассуждения мы видим и на с. 466 первого тома: странным только является то, что Мичурин приписывает «теоретикам» мнение, что наследственно передаются гены одних растении производителей, т.е. отца и матери. Тут явное непонимание у Мичурина: менделизм и заключается в том, что в рецессивном состоянии гены могут сохраняться без изменения неограниченное число поколений. Постоянно смешивая понятия гена и признака, Мичурин на той же странице пишет, что гены под взаимным друг на друга влиянием и под воздействием влияния посторонних факторов постепенно исчезают, изменяются или остаются в скрытом состоянии. Он указывает на вегетативные уклонения, когда одна какая-либо почка дает начало основанию совершенно отдельного сорта (т. 1, с. 466): «Исключением от таких спортивных явлений являются все злаковые и вообще однолетние растения, а также и различные виды пальм, и подобные им, не имеющие почковатости растения. Вот почему к многолетним растениям довольно трудно подходят законы Менделя». Но опять-таки образование вегетативных. мутаций или соматических расщеплений (насколько мне известно, решительно никем не отрицаемое) относится к категории явлений, совершенно не подлежащих законам Менделя.
Таким образом, если взять всего Мичурина, а не отдельные выхваченные его высказывания, то не остается сомнения в том, что Мичурин совершенно не был знаком со старой литературой по наследственности и в своей первоначальной деятельности исходил из довольно примитивных воззрений Грелля. Отказавшись от них, он пришел совершенно самостоятельно ко многим положениям современной менделистской генетики, но, не поняв ее сразу, занял сначала резко враждебную позицию. Делает честь Мичурину, что он, будучи стариком, сумел воспринять очень многое от менделизма. Полностью он генетику не освоил, и потому в его сочинениях попадаются, конечно, и противоречия. В ряде важных пунктов он пошел своим путем, о чем придется говорить в специальной главе, но никакого принципиального отрицания Менделя у Мичурина нет.
Как же быть с противоположным мнением, наиболее полно развитым Презентом (см. Стенограмму сессии ВАСХНИЛ, с. 490—493)? По мнению Презента, слова Мичурина о том, что «здесь большая воз-, можность приложения всей схемы менделевского подсчета» просто обозначают, что на этом примере легко опровергнуть Менделя,
На самом деле вся кажущаяся убедительность слов Презента основана на двух «методических приемах», широко применяемых лысен-ковцами: умолчании и передержке. Презент игнорирует ясно выраженные слова Мичурина о полной применимости законов Менделя к однолетним растениям, игнорирует также и эволюцию взглядов самого Мичурина, ясно отмеченную Б.М. Завадовским. Чтобы было убедительно, сошлюсь на сопоставление цитированных Презентом мест. Так как Презент пользовался первым изданием сочинений Мичурина, а я вторым, то привожу страницы и того и другого издания. На с. 491 Презент исходит из слов Мичурина о возможности применения схем Менделя, напечатанных в работе 1929 года (т. 1, с. 343—344 первого изд., с. 517 второго) и толкование этих слов (как будто написанных для опровержения) подкрепляет на с. 492 словами Мичурина значительно более ранней даты, именно из письма к Пашкевичу (т. 4, с. 237 первого издания, с. 493 второго), датированного 1914 годом и из статьи, датированной 1917 годом (т. 1, с. 261—262 первого издания и с. 355—356 второго); в статьях же 1929 года, как уже было указано, отрицательное отношение к Менделю сменилось положительным. Эта эволюция была честной эволюцией старого селекционера, на склоне лет в значительной степени пополнившего свое образование. Презент же представляет пример эволюции противоположного характера. Когда он стал лысенковцем, мне точно неизвестно, но хорошо известно, что на съезде зоологов в Киеве в 1930 году он был лидером группы зоологов — стопроцентных менделистов, решительно отрицавших всякую возможность наследования приобретенных свойств: своих противников они клеймили ламаркистами, антимарксистами, метафизиками, идеалистами, антидарвинистами, виталистами и прочими словами, произносимыми в подобных случаях. Но эволюция Презента, как и философа Митина, не была честной эволюцией, так как при честной эволюции к замалчиванию и подтасовке не прибегают.