Отношение прогрессивных иностранных ученых к менделизму
Лысенко и его сторонники утверждают, что менделизм — это реакционное учение и что оно господствует у ученых капиталистических стран именно в силу своей реакционности. Но совершенно несомненно также, что не все иностранные ученые реакционны, и, следовательно, только мы вправе ожидать, что часть из них выступит в защиту Лысенко и вообще мичуринской биологии. Такие выступления, хотя и редкие, имели место, и с ними полезно ознакомиться. Но прежде всего надо помнить, что нет той четкой антитезы, на которой настаивают лысенковцы: крайние морганисты, с одной стороны, и мичуринцы — с другой. Действительно, довольно распространен тип крайнего морганиста, полностью отрицающего наследование приобретенных свойств и принимающего монополию хромосом в наследственности. К этому типу надо отнести самого Т. Моргана, Добржан-ского, Ю. Гексли и многих других. Но попадаются среди морганистов лица, которые отнюдь не закрывают глаза на факты наследования приобретённых свойств и допускают даже возможность адекватного унаследования изменений. К таким относится ближайший сотрудник Т. Моргана, один из основоположников «морганизма» Стерте-вант (см. выступления Нуждина и Полякова, Стеногр. отчет сессии ВАСХНИЛ, с. 106 и 375). Многие генетики сейчас признают «плазма-гены», т.е. гены, локализованные в протоплазме. Я уже указывал, что французский ученый Пренан (член Коммунистической партии Франции, видный деятель движения Сопротивления) пытается найти пути объединения хромосомной теории с наследованием приобретенных свойств.
Разберем высказывания лиц, работы которых были специально изданы Издательством иностранной литературы за последние годы. Начнем с книги известного физика Дж. Д. Бернала: «Наука и общество», изданной в 1953 году с грифом Министерства культуры СССР. Бернал не только крупный специалист, но и активный общественный деятель, считающий марксизм единственно приемлемым для людей науки мировоззрением и активно пропагандирующий марксизм в этой книге: это ясно из того, что одна из глав книги озаглавлена: Ленин — величайший ученый. О биологии в книге сказано немного, но совершенно отчетливо. Говоря об изменениях в теории и общем мировоззрении, Бернал пишет: «Основы математики были потрясены спорами по положениям аксиоматики и логики. Физический мир, как его предвидели Ньютон и Максвелл, был совершенно перевернут теорией относительности и квантовой механикой, которые все еще остаются не до конца понятыми и кажутся парадоксальными. Биология была революционизирована развитием биохимии и генетики» (с. 118).
Мы видим, что крупный физик ставит новые теории в генетике на одну доску с крупнейшими достижениями великолепнейшей из наук — физики (так же относится к генетике и крупный физик Шре-дингер, бежавший из фашистской Германии). Под генетикой Бернал подразумевает, конечно, не мичуринскую генетику, а менделевскую. Это ясно и из с.38: «Прогресс биохимии и генетики свел большую часть биологии к химии и математике» и особенно на с. 43—44, где под заголовком «Диалектика в биологии» читаем: «Особенно успешно диалектический метод применяется в области генетики. С тех пор, как Морган нашел в хромосомной теории подтверждение закона Менделя, выявилась тенденция каждое свойство организма неизменно объяснять прямой связью с его генной структурой, преувеличивая роль наследственности над влиянием окружающей среды. Это было вые-., шим достижением примитивного материализма в области биологии. • Однако исследования последних лет показали, что действительность гораздо более сложна. В настоящее время установлено, что гены являются лишь одними из целого ряда факторов, которые в сочетании с другими химическими и физическими процессами, происходящими в организме, направляют его развитие лишь по одному из проторенных путей. Взаимодействие же между влиянием хромосом и влиянием окружающей среды на каждой стадии развития организмов вызывает последовательное взаимодействие других генов с новыми факторами влияния окружающей среды на организм на последующей стадии и т.д.; таким образом, нормальное развитие каждого отдельного организма является диалектическим процессом».
Чтобы ослабить впечатление от этого места, редакция (очевидно, философ Иовчук) в примечании пишет: «Статья написана до биологической дискуссии, проходившей в СССР в конце 1948 года, которая окончательно вьывила идеалистический характер теорий Менделя и Моргана. Позднее автор изменил свою позицию в вопросах генетики». Странно, почему редакция не догадалась включить эти антимен-делистские высказывания Бернала в книгу, сданную в набор 5 марта 1953 года? Очевидно, они (если и были) носили столь неопределенный характер, что никак не обозначали полный отказ автора от высказанного столь определенно мнения. Хотя М. Иовчук в предисловии и говорит, что Бернал высоко оценивает достижения советской науки, особенно достижения физики и мичуринской биологии, биохимии и других отраслей знания (с. 17), но во. всей внимательно прочитанной книге я нашел только одно место с упоминанием о Лысенко: в примечании на с. 97 Бернал пишет про положение науки в США: «Доктор Шпицер был уволен с работы за то, что выступил в научном журнале с предложением изучить теории Лысенко, прежде чем на них нападать». Своего отношения к Лысенко автор не высказывает ни одним словом.
Надо сказать, что книга Бернала и по другим взглядам отличается оттого, что нам предлагается как «окончательная истина».Например, на странице 42 он без всякой критики, как нечто само собой разумеющееся, излагает теорию расширяющейся Вселенной с гипотезой первоначального взрыва, что, конечно, тоже потребовало «обезвреживающее» примечание со стороны редакции.
Но Бернал не биолог: как физик его могла привлекать лишь изумительно разработанная система классической генетики, а не чрезвычайно примитивные «теории» Лысенко, не могущие, конечно, импонировать физику.