«Советская генетика»
Обратимся к книге чисто биологического содержания. Я имею в виду книгу А. Мортона «Советская генетика», вышедшую на английском языке в 1951 году, а в русском переводе — в издании иностранной литературы в 1958 году. Насколько нам известно, это самое подробное (162 с.) изложение иностранными учеными советской (то есть лысенковской) генетики. На разборе этой книжки придется остановиться подробнее.
Мортон признает полностью достижения Мичурина, Лысенко и его последователей, вплоть до превращения пшениц Карапетяна: сколько-нибудь заметной критики ни по отношению к практическим предложениям, ни к теоретическим воззрениям Лысенко я не обнаружил. С сочувствием он относится и к работе Лепешинской (с. 124), считает Лысенко вполне образованным человеком (с. 12), считает, что «нет никаких данных о том, что менделистов увольняли с работы или запугивали» (с. 34). Приходится удивляться, что Мортону остался неизвестным факт увольнения многих видных менделистов. Полемизируя с Гексли, Мортон пишет (с. 35): «С какой же целью правительство, ответственное за снабжение народа продуктами питания и имеющее все основания стремиться сделать это возможно лучше, станет сознательно навязывать ученым ложную, ненаучную теорию, могущую привести лишь к катастрофе? Почему это правительство, которое, по всеобщему признанию, поощряет науку и ее применение в невиданных до сих пор масштабах, станет препятствовать применению научного метода в одной из тех областей исследования, где это наиболее необходимо? На эти вопросы Гексли не может дать вразумительного ответа».
Ответ ясен: Лысенко сумел внушить руководству, что его практические предложения принесут огромную пользу, причем не брезговал в доказательствах ничем, а его противники не сумели ни подвергнуть критике его предложения, ни выдвинуть со своей стороны других, столь же перспективных. Сейчас мы знаем, что практические его предложения принесли огромный вред. Рассуждая подобно Мортону, можно так сказать : «Не может же правительство допускать на ответственные посты по государственной безопасности преступников». Сознательно этого ни одно правительство не сделает, но мы знаем, что целая серия преступников (Ягода, Ежов, Берия, Меркулов, Рюмин) умела, обманув доверие, пробраться на высокие посты.
Все новые сорта полевых культур, районированные в Союзе, Мор-тон безоговорочно относит на актив мичуринской биологии (с. 132).
Таким образом, более рьяного приверженца лысенковщины выдумать как будто невозможно. И, однако, этот рьяный защитник Лысенко во многих местах с одобрением отзывается о некоторых сторонах менделизма, что заставляет редактора (Н.И. Фейгинсона) снабжать такие оговорки редакционными примечаниями.
Так, на с. 52, Мортон пишет: «Все это не означает отрицания достижений генной теории в формальном описании расщеплений «признаков» в опытах скрещивания». На с. 113 читаем: «Нельзя отриг цать необыкновенную тонкость и удобство схемы, предлагаемой менделистами для истолкования фактов, наблюдаемых при скрещивании». На с. 114: «Менделевские соотношения числа различныхти-пов в потомстве также представляют собой факты, которые можно' наблюдать. Совершенно очевидно, что эти закономерности действительно существуют и в некоторых случаях столь точно следуют правилам Менделя, что позволяют сделать важные предсказания. Советские биологи признают существование этих закономерностей; они без всяких колебаний применяют их в своей работе, когда им это нужно».
Мортону, таким образом, и в голову не приходит, что у нас менделизм полностью изъят и, по словам Лысенко, «Мендель никакого отношения к биологической науке не имеет». Даже сейчас, после появления прекрасной работы о полиплоидии Баранова, ни он, никто другой не решаются печатно сказать, что хромосомная теория и менделизм—это вполне научные теории.
Таким образом, Мортон вовсе не отказывается от положительного наследства менделизма и полагает, напрасно веря некоторым лживым высказываниям Лысенко, что лысенковцы не отрицают фактов, говорящих против них.
Однако Мортон во многом критикует менделевскую генетику. На этой критике очень полезно остановиться.