Лысенковщина в биологии

Сопоставить изменения суждений о:
Кибернетике (Краткий философский словарь, БСЭ — киберн. Вовсе нет, как и о Винере); суждения математиков, даже Кольмана, который сам виноват, о менделизме; надо найти, см. 129, с. 100, 1, 2, с. 102, 3, 4. Вся беда в его идеализме (см. с. 102, 5). Но если есть связь кибернетики с идеализмом, то, значит, идеализм — замечательно продуктивная философия, если же нет, то наши философы, не разобравшись, в чем дело, оказались невеждами в философии: в обоих случаях не подлежит упразднению. Политические связи, см. 7;
математической символической логике, см. 129, с. 104, 9, 10, 11,
аналогии, см. 129, с. 105, 13. О Кольмане, комментарии,см. 129, с. 106. Математический обскурантизм, 129, с. 105, 13, 14, 15;
Бертране Расселе (в «Кратком филос. словаре» и из современных газет. Подобрать еще подходящие.) Сравнить «Краткий фил.словарь», 4-е издание 1954 г.и 4-е издание 1955 г,. Назван дополнительным тиражом. В последнем выпуске слово «кибернетика», «эмардженская эволюция» о Бертране Расселе вполне приличны. Посмотреть также третье, предыдущие издание, для иллюстрации того, как эфемерны наши философские истины.
Лысенко вовсе не диалектический материалист. Значит ли это, что он идеалист? Нет двух лагерей, а есть настоящие материалисты и настоящие идеалисты и сумбурные люди, которые не относятся ни туда, ни сюда. Слишком большая честь для Лысенко быть сопричисленным к великой фаланге идеалистов — Пифагор, Аристотель, Лейбниц, Кант, Гегель, Ганди, Неру, У Ну.

Ленин в его времена боролся с поповщиной — догматической религией, использующей присягу для подчинения народа царю. Эта поповщина сейчас не опасна, сейчас опасна поповщина догматизма. Если под попом подразумевать вредных деятелей идеологического фронта, то уже сейчас можно сказать, что не всякий священник — поп (Андреа Ганджеро, Хьюлетт Джонсон, ряд священников, погибших в застенках Гитлера, много деятелей православной церкви), но есть много попов и среди не священников (Актимирябет (? — Е.Р.), Максимов и пр. Казенные философы).

Философы не могут приказывать науке: это возрождение самой гнусной поповщины. У нас делались попытки «отменить теорию относительности» (сын Тимирязева) как идеологическую. Максимов критикует Фока. Реакционерами за идеализм объявили Эйнштейна, Планка, Бора, Шредингера, Гейзенберга, Эддингтона, Пастера. А кто прогрессисты? Пуше, сын Тимирязева, Бошьян, Лысенко, Лепешин-ская, Долгушин, Писарев (в его биологических статьях; признают возможность его ошибок в литературоведении, но не в естествознании, где он ни хрена не понимал). Тогда, пожалуй, по примеру санкюлотов, гезов, буров — слово «реакционер» станет почетным... Борьба с идеализмом выродилась в совершенный обскуратизм.

Исходил все время из чисто научной постановки. Но как с партийной установкой: польза для социализма? Но ведь сам социализм научно обоснован и, следовательно, не боится научной критики, которая только должна оберегать учение от догматизации. Но есть постулаты социализма:
Мы должны стремиться найти такое решение, которое максимально удовлетворяло бы нашим требованиям свободы, равенства и братства, притом чтобы свобода была не формальна, а требовала бы отсутствия резкого экономического неравенства.
Свобода не должна нарушать свободу других (против анархизма, деспотизма, фашизма).

с. 148. «Диалектическим методом в противоположность метафизическому Маркс и Энгельс называли не что иное, как научный метод в социологии, состоящий в том, что общество рассматривается как живой, находящийся в постоянном развитии организм (а не как нечто, механически сцепленное и допускающее потому всякие произвольные комбинации отдельных общественных элементов), для изучения которого необходим объективный анализ производственных отношений, образующих данную общественную формацию, исследования законов ее функционирования и развития».
с. 146. «Возражая Дюрингу..Энгельс говорит, что Маркс никогда не помышлял о том, чтобы «доказывать» чтобы то ни было гегелевскими триадами, что Маркс только изучал и исследовал действительные процессы, что он единственным критерием теории признавал верность ее с действительностью. Если же, дескать, при этом иногда оказывалось, что развитие какого-нибудь общественного явления попадает под гегелевское положение: отрицание отрицания, то ничего тут удивительного, потому что в природе это вообще не редкость...
Для всякого очевидно, что центр тяжести аргументации по Энгельсу лежит в том, что задача материалиста — правильно и точно изобразить действительный исторический процесс, что настаивание на диалектике, подбор примеров, доказывающих верность триаде — не что иное, как остаток того гегелианства, из которого вырос научный социализм, остатки его способа выражаться:
с. 150. « Маркс вслед за этим описанием прямо говорит, что его метод прямо противоположен методу Гегеля. По Гегелю развитие идет по диалектическим законам триады, определяет собой развитие действительного. Только в этом случае, разумеется, и можно толковать о развитии триад, о непререкаемости диалектического процесса. По-моему, наоборот, — говорит Маркс, — идеальное есть только отражение материального. И все дело сводится, таким образом, к «позитивному пониманию настоящего и его необходимого развития». Для триады не остается другого места, как роль крышки и шелухи («Я кокетничал гегелевским языком», говорит Маркс)». По этому поводу замечу:
1) диалектическое понимание заключается в объективном исследовании и учете всех связей и взаимодействий;
2) это все время позабывается и пытаются навязать действительности диалектические законы, например, взрывов в языкознании (Марр, опроверг Сталин) или допущение того, что при социализме сам человек будет создавать социологические законы («Экономические проблемы социализма»),
3) Гегелевская схема остается справедливой во всех тех процессах, где участвует сознание: в развитии науки и — в значительной мере — в развитии общества, когда оно вступает в полосу сознательного прогресса.
В книге «Диалектика материализма» Александрова, там, где не выйти из противоречий, говорят, что противоречия есть свойство диалектики. Но диалектика не в том, чтобы смириться с неразрешимостью антиномий (позиция Канта), а не замазывать противоречия и последовательно их разрешать, с непрерывным возникновением новых использовать как стимул развития науки (Гегель). Наши квазифилософы и не гегельянцы, и не кантианцы, так как там, где нужно, они просто скрывают противоречия.

Талмудизм: все сказанное — истина. В случае наличия противоречия показать, что противоречие только кажущееся.
Опровергнуть письмо Сталина к Разину. Классики марксизма тоже могут ошибиться. Надо выделить:
1) то прочное, которое на все времена.
2) только в определенный период времени и в ограниченных условиях (невозможность построения социализма в одной стране).
3) неточность, несоблюдение диалектики или выдавание приблизительного за точное (закон сохранения материи в старом смысле у Энгельса, равенство углов треугольника двум прямым).
4) Гипербола (вся история есть не что иное, как классовая борьба). Маркс: в старой школе 90% знаний было ненужным. Ленин: требуется три условия — оружие, оружие и оружие. Сталин: кадры решают все.
5) Простые ошибки: Энгельс — переоценка Барклая де Толли, с Марксом вместе о значении картофеля, как причины золотухи; Ньютон — индуктивный осел и плагиатор; значение математики по Энгельсу — согласие с неправильным вычислением возраста Земли. Дарвин оказался проницательнее... (далее неразборчиво. — Е.Р.)
«Диалектика природы», с. 136, о бесперспективности больших городов, о бесперспективности новых методов ведения войны, Анти-Дюринг.
Этим методом, обычно применяемым современными лысенковца-ми и казенными философами, можно легко опровергнуть классиков марксизма. Надо, следовательно, не выдергивать угодные цитаты из классиков и замалчивать неугодные, а брать тот дух, который сохраняет силу навсегда.
Вывод: догматизм всегда вреден — всякие, даже самые доброжелательные «руководящие няни», стоящие над наукой, ничего, кроме вреда, принести не могут.
Надо расчистить накопившийся мусор в науке и привлечь к ответу бандитов и насильников, иначе подтвердится старая пословица: «Украдешь грош — раздавят, как вошь, украдешь сто тысяч — не посмеют и высечь». А здесь дело пахнет не ста тысячами, а многими миллиардами убытков, и, главное, — страшной потерей престижа советского государства на международной арене. Сейчас опасна не «поповщина», а «пришибеевщина» (вся лысенковщина — сплошная «пришибе-евщина»). Примеры: выпады против Френкеля, Тамма, Фока, Дубинина, Митина.
Материализм механический и диалектический.
Механический материализм, как все его догматическое учение, признает свое понимание материи абсолютным, диалектическое же все время меняет содержание понятие...
1)Число рациональное и иррациональное (строго этимологически — неразумное) и мнимое;
2) нематериальная материя, световой эфир.
3) невидимый свет — ультрафиолетовый.
4) неслышимые звуки — ультразвуки.
5) изменение понятия материи в XX веке.
6) неформенная форма — поле.
«...Критики похожи на слепней, которые мешают лошади пахать землю, — говорит он, усмехаясь своей умной усмешкой. — Лошадь работает, все мускулы натянуты, как струны на контрабасе, а тут на круп садится слепень и щекочет, и жужжит... Нужно встряхивать кожей и махать хвостом. О чем он жужжит? Едва ли ему понятно это. Просто характер у него беспокойный, и заявить о себе хочется, — мол, тоже на земле живу! Вот видите — могу даже жужжать, обо всем могу жужжать!
Я двадцать пять лет читаю критики на мои рассказы, и ни одного ценного указания не помню, ни одного доброго совета не услышал. Только однажды Скабичевский произвел не меня впечатление, он написал, что я умру в пьяном виде под забором...»
(Чехов в воспоминаниях современников. Госиздат, худож. литературы, 1952, с. 395)
Чехов имел в виду рецензию А.М. Скабичевского на его книгу «Пестрые рассказы». СПБ, 1886, напечатанную в журнале «Северный вестник», 1886, кн. VI.